Встречи с юностью своей

Кто из мальчишек в детстве не бредил морями, кораблями и дальними странами. Романтика! Мечтал о флоте и Николай Дрягин из безводной Шаранги, затерявшейся в лесах и полях Горьковской области

«Цветет сирень во Франции»
Вместе с другом они хотели поступать в мореходку. Не получилось: приятель ногу сломал, а Николая отговорил дядя, живущий в Горьком. Зачем куда-то уезжать, когда в областном центре есть водный институт. Так Дрягин и сделал: после окончания школы поступил в ГИИВТ на морское судовождение.
Учился с охотой, добросовестно осваивая профессию моряка. Трудности были только с английским языком. В поселковой школе преподавали немецкий, и то только два года — учительница из глубинки сбежала. На госэкзамене преподаватель удивилась: «Надо же, Дрягин заговорил по-английски».
Запомнились Николаю производственные практики на теплоходах класса «река-море» в Беломорско-Онежском и Северо-Западном пароходствах. После первого курса практику проходил на рыболовецком флоте — в Калининграде на плавбазе «Иван Федоров». Сами рыбу не ловили, только перевозили — уже замороженную, в коробках.
На учебном судне «Зенит» Ленинградского мореходного училища ходили в загранку. Руководил практикой Владимир Васильевич Половинкин, известный нижегородский поэт. Он не только руководил, но еще читал студентам курс лекций «Мореходные качества судов «река-море».
— Маршрут нашего теплохода пролегал по рекам Франции, — вспоминает Николай Ильич. — Владимир Васильевич стоял рядом с нами на палубе. И вдруг говорит: «Идем, плывем Луарою… Вот, строчку придумал. Потом, может, стихотворение сочиню».
Кстати, стихотворение это Половинкин все-таки написал. «Идем, плывем Луарою прозрачным ранним вечером. Лиловыми пожарами встает весна навстречу нам, цветет сирень во Франции…»
Практикант Дрягин участвовал в приемке нового судна в Чехословакии, затем перегонная команда привела «Волго-Балт-152» в Петрозаводск. А Николай Ильич получил новое назначение — на «Балтийский-59». И дальнейшая его практика проходила в основном на Балтике.
Студент ГИИВТа побывал в ГДР, Швеции, Польше, Бельгии, Дании, Италии. Впечатлений — масса. На стоянках ребята успевали погулять по зарубежным городам, осмотреть достопримечательности. Правда, магазины не посещали — денег маловато было.
— За границей мы ходили по трое плюс руководитель. А китайцы собирались в группы по девять человек и были еще беднее нас, — некоторые правила того времени сейчас вызывают улыбку у Николая Ильича.

Из дальних странствий возвратясь…
Рассказы «морского волка» Дрягина о дальних странах его «сухопутные» друзья слушали, раскрыв рот. О том, как в Дании ловили треску прямо с причала. Как в Гамбурге в порту между корпусами судов утки плавают и не боятся. Как в Стокгольме шли за стройной девушкой в брючках, перегнали, решили посмотреть, соответствует ли внешность фигуре, а оказалось, что блондинка старше их бабушек. Как в Копенгагене на экскурсии их бесплатно угощали местным пивом. Как в Италии поехали в Венецию на автобусе безбилетниками, а на обратном пути вошел контролер. Но все обошлось: ребят довезли до места, подсказали, куда идти, никакой агрессии или злобы — к русским молодым морякам отнеслись очень доброжелательно.
Часто на стоянках молодежь играла в волейбол. Капитан «Балтийского-59» был мастером спорта по борьбе и любил организовывать различные спортивные игры.
— Мне вообще на командиров везло, — рассказывает Николай Ильич. — После окончания института в 1975 году вторым штурманом начал работать на «Волгонефти-223». Отличный капитан был на судне — Владимир Ильич Пшеницын. Добрый человек, мягкий, демократичный, хороший психолог: умел найти ключик к каждому и создать в экипаже замечательный микроклимат. К нему присылали всякий народ — на «перековку», знали, что справится. Я к нему попал не совсем «зеленым», все-таки два года практики рулевым имел за плечами. Но в своих силах еще не был уверен, на мостике оставаться одному страшновато. Капитан успокоил: не переживай, у тебя все получится. Первый раз, когда я самостоятельно в шлюз заходил, он вышел на переходной мостик, чтобы я его видел. Посмотрел Владимир Ильич, как я справился, и с тех пор мне доверял. Я его опыт воспитания запомнил, потом сам молодых так учил.
Отработал Дрягин навигацию, и его призвали в армию. Служил в радиотехнических войсках на Урале. После насыщенной морской жизни в ПВО ему показалось скучно. Боевое дежурство, сидишь в бункере, смотришь на приборы, тоска…
После армейской службы вернулся в Куйбышев в пароходство «Волготанкер». Назначили его вторым штурманом на «Нефтерудовоз-16». Здесь капитан оказался другим по характеру. Николай Петрович Руденко был командиром молодым, но строгим, твердой рукой наводил порядок и дисциплину, все тревоги, как положено по инструкции, играли. «Нефтерудовоз» доставлял дизельное топливо на Белое море, руду — в Череповец.
На этом теплоходе в конце 70-х Дрягин стал старпомом. Как он сам говорит, заставили стать:
— Я отнекивался, говорю: вторым еще не успел как следует поработать. Уговорили. То ли кадров в «Волготанкере» не хватало, то ли с текучкой не справлялись, но служебный рост такой был, что только успевай соглашаться на новые должности. После навигации на «Нефтерудовозе-16» зимой пошел за границу. Без отпуска трудился месяцев 14—15. Отгулов накопилось больше полугода. Не отпускали отдохнуть: пойдешь капитаном — тогда дадим отпуск. А я так устал, что ни о каком капитанстве думать не мог. Написал заявление и ушел.

SOS в водохранилище
А пришел Николай Ильич в Волжское объединенное речное пароходство. Хотел трудиться на скоростном флоте. Думал, что здесь окажется полегче, по крайней мере, навигация не полтора года длится. Но, чтобы работать на крылатых теплоходах, судоводителю надо получить еще специальность механика. Так что пришлось Дрягину отправляться на Городецкую базу. Старпомом ходил на «Волго-Донах» по Волге, Каме, в Москву, Санкт-Петербург.
Тем временем Николай Ильич окончил школу комсостава. Вторым помощником механика отработал навигацию в Красноармейске на теплоходе «Батуми» с приставкой. Перевозили на нем в основном уголь и лес. Вот уж где он прошел хорошую школу: судно старое, механизмы функционируют еле-еле, запчастей не достать. Как-то в Саратовском водохранилище заглохли все двигатели, электричества нет, рация молчит, якоря бросили — не держат. Сильным ветром выкинуло их на бровку. Темнота, дождь… Через некоторое время увидели вдалеке огоньки, начали ракеты пускать.
Подошел путейский катер, дал питание на теплоход, завели двигатели. Стали разбираться с движком — он новый, только заменили. Оказалось, что одна деталь не в ту сторону поставлена. Снялись без проблем — судно пустое, легкое.
Несмотря на все технические неполадки, свою жизнь на «Батуми» Дрягин вспоминает как хорошую. На теплоходе было девять человек, команда отличная, дружная.
— На грузовом флоте люди в экипаже несколько месяцев находятся в тесной близости. Какой ты по характеру, видно сразу, — считает Николай Ильич. — Человеку «с червоточинкой» трудно ужиться в небольшом коллективе. Жизнь в экипаже многое требует от каждого, какие-то личные амбиции, привычки надо оставлять «за бортом». Если у капитана с механиком контакт налажен, то и на судне обстановка доброжелательная, палубная и машинная команды трудятся согласованно, проявляя взаимовыручку. Вообще, на реке работают прекрасные люди. Может, это мне так повезло.
Как влияют отношения капитана с механиком на общий результат, Николай Ильич понял на собственном опыте. После «Батуми» его назначили капитаном на «Волго-Дон-1». Повезло ему с механиком: Владимир Иванович Максимов — специалист опытный, знающий, многому его научил. Вначале общение как-то не складывалось. Механик на некоторые действия новоиспеченного капитана только молча (соблюдая субординацию) неодобрительно поглядывал, ничего не объясняя. Пока Дрягин прямо не спросил, что тому не нравится. Оказалось, баржу не так поставил, рулевое устройство будет разбивать, а механизмы беречь надо. Капитан замечанию обрадовался: так бы сразу и сказал. Баржу переставили, а командиры после того случая стали дружить.

Над водой солнцу и ветру навстречу
Весной 1984 года Николай Ильич пришел на Октябрьскую БТОФ. С этого времени началась для него другая жизнь — «крылатая». Но к самостоятельной работе на скоростном флоте судоводителя допускали только после прохождения стажировки: надо привыкнуть к другим скоростям, к другой технике. Стажировался он у капитана «Метеора» «Конструктор Алексеев» Василия Ивановича Свинина. Но дальше трудиться на этом теплоходе ему не пришлось: капитан Роберт Петрович Филимонов, узнав, что стажер — опытный моряк и речник, переманил его на свое судно.
Так второй штурман — второй помощник механика Дрягин приступил к работе на «Метеоре-37», совершавшем рейсы до Васильсурска. И опять ему повезло с экипажем. Добрым словом вспоминает Николай Ильич классного механика и душевного человека Владимира Вадимовича Макарова, к сожалению, очень рано ушедшего из жизни. Мотористы грамотные были. Зимой на судоремонте именно они перебирали двигатель, знали каждый винтик. Капитан чувствовал себя уверенно с такими работниками: за ними, как за каменной стеной.
На крылатом флоте работать оказалось ничуть не легче, чем на грузовом. Сложностей с судовождением не было. За исключением природных катаклизмов. Осенью в тумане порой стояли почти сутки. Один раз в Чебоксарском водохранилище «Метеор» на топляк крылом наехал, комель дерева ударил в посадочную площадку, выбил лист обшивки. Звон, грохот! Но страшного ничего не случилось: нормально довезли пассажиров до места, а там быстренько в Октябрьский, вырезали лист алюминия, прикрепили — и снова в рейс.
Дрягин помнит время, когда с Унжи сплавляли плоты. Как-то раз около Правдинска плот развязался, и вся река стала «деревянной». Пришлось судну на подводных крыльях, забыв о скорости, осторожненько пробираться между плавающими деревьями. А речники с «Москвы-18», которая работала на Унже, в борьбе с топляками стали настоящими асами: день по реке бегают, а ночью на слипе винты ремонтируют.

Шесть дней: «полет» нормальный
— Очень много работали, пахали на совесть. Непросто было с пассажирами: все претензии они высказывают непосредственно капитану или штурману. Судоходная инспекция следила, чтобы не было перегруза, считала людей по головам. А с другой стороны, женщины с детьми плачут, упрашивают взять на борт. Брали, конечно, не бросать же их на причале. В общем, проблем хватало. Я жене всегда говорил: «Шестеро суток меня нет — все нормально. Два дня в рейсе, два — на ремонте, два — на обратную дорогу. Беспокоиться начинай только на седьмые сутки», — улыбается Николай Ильич.
С супругой, Еленой Михайловной, они поженились через три месяца после знакомства, в
1980-м. А через год родился сын Александр. При таком режиме работы с семьей виделся не часто. Жена шутила: «Была невестой моряка, а замужем оказалась за речником «дальнего плавания».
«Метеор» из Горького в рейс уходил рано утром, в Васильсурск прибывал около половины восьмого вечера. В экипаже насчитывалось 12 человек. Капитан Филимонов вышел с инициативой сократить команду: вахту стоять по одному, после ночевки на конечном пункте меняться. Составили новый график. Плавсостав оказался в выигрыше: большая переработка получилась, а это — премии, отгулы.
Пример оказался заразительным. По такому графику захотели работать экипажи скоростного флота на маршрутах Чебоксары — Кинешма, Рыбинск — Ульяновск, на ярославских и казанских рейсах. Но у них линии длиннее были, меняться вовремя не получалось. Например, на скоростное судно, шедшее из Чебоксар до Костромы, сменщик подъезжал в Разнежье Горьковской области.
На «Метеоре-37» Дрягин трудился, пока теплоход не вывели из эксплуатации и не разрезали на металлолом. Перешел сменным капитаном — сменным механиком на «Метеор-59», затем на «Ракету-234». Количество судов на подводных крыльях и маршрутов постепенно сокращалось. Николай Ильич с болью наблюдал, как умирает крылатый флот — когда-то гордость нашей страны, шедевр инженерной конструкторской мысли. Когда прекратились рейсы (последние оставшиеся от многочисленных скоростных линий) «Ракеты» в затон Калинина и 40-й годовщины Октября, Дрягин ушел на заслуженный отдых.
Но Волга не отпускает. Летом Николай Ильич подрабатывает на яхте у частного владельца.
2017 год — дважды юбилейный для него. В июне он отметил 65 лет со дня рождения. И совсем скоро 60-летие крылатого флота будут праздновать ветераны-скоростники. К этому юбилею Николай Ильич Дрягин сочинил стихотворение «60 лет над водой» (свое первое поэтическое произведение он написал, когда начал ходить в моря). Полностью мы его сегодня публиковать не будем — пусть станет сюрпризом для речников. Заканчивается оно такими строками:
И пускай на этот юбилей
Соберутся все. Не для награды,
А для встречи с юностью своей!

Ирина КУКАНОВА. Фото Владимира ЮЖАКОВА