Не ходили по реке, а летали

До конца пятидесятых годов прошлого века Волга была степенной, неторопливой и в общем-то не особенно шумной. И вот в 1957 году появилось на реке невиданное прежде судно на подводных крыльях — «Ракета». Река словно помолодела, ожила. Шум от пролетающих мимо судов на подводных крыльях разбудил сонные берега провинциальных уголков

Группа 2863

От космических названий — к космическим скоростям
Мы уже рассказывали о том, что 25 августа исполнилось 60 лет российскому крылатому флоту. В этот день на традиционную встречу собрались речники, работавшие на «Ракетах», «Метеорах», «Восходах», «Кометах», а также диспетчеры бывшего Нижегородского пассажирского порта, регулировавшие движение скоростного флота. Кстати, «неземные» имена судам на подводных крыльях даны не случайно. Конструктор Ростислав Евгеньевич Алексеев всегда говорил своим соратникам в ЦКБ по СПК: «Наш девиз остается прежним: от космических названий — до космических скоростей!»
Эпоху скоростного флота открыла «Ракета-1». Среди ветеранов Волжского пароходства двое имеют к ней непосредственное отношение. Это Рюрик Михайлович Козин (сменный капитан) и Дмитрий Федорович Ельяшевич (моторист). В экипаж первого судна на подводных крыльях их назначили, когда еще «Ракета» достраивалась на заводе «Красное Сормово». Волжские речники, ходившие до этого на грузовых теплоходах, даже не подозревали, что им предстоит осваивать чудо инженерной мысли.
— Про «Ракету» мы ничего не знали, увидели ее первый раз на стапелях, и, честно говоря, ее внешний вид нас не вдохновил: неказистая какая-то, — улыбается Д. Ф. Ельяшевич. — Правда, потом мы оценили по достоинству ее невиданную для того времени скорость, надежность, удобство в эксплуатации, комфорт для пассажиров.
Рюрик Михайлович Козин сохранил самые приятные воспоминания от общения с Алексеевым:
— Ростислав Евгеньевич — не только выдающийся конструктор, но и замечательный человек, простой, отзывчивый. С ним можно было поговорить на самые разные темы. Он, при своем уме и таланте, не считал себя непререкаемым авторитетом, внимательно прислушивался к мнению речников.
Многие волгари, кому посчастливилось работать рядом с известным конструктором, замечали, что у него были руки не ученого, а, скорее, слесаря — рабочие, с въевшейся грязью. Ему одинаково привычно было что в двигателе копаться, что на ватмане чертить.
Первопроходцам всегда трудно. А тут речникам пришлось знакомиться с совершенно новой техникой — то ли с теплоходом, то ли с самолетом. Засекреченный двигатель М-50, непривычная гидравлика, новые материалы: нержавейка, сварной и клепальный алюминий, незнакомая доселе краска — пентафталевая. Как шутил первый капитан крылатого теплохода Виктор Григорьевич Полуэктов, «приходилось и с Сусловым по набережной прогуливаться, и в ледяной воде в октябре под днищем судна лазить».
В экипаж «Ракеты-1», состоящий из двенадцати человек (три капитана, три механика, три моториста, три проводницы), отбирали лучших. Конструктор Ростислав Евгеньевич Алексеев мечтал передать свое детище в руки летчика, главный инженер Николай Алексеевич Зайцев — только капитану торпедного катера, министерство — соответственно, речному капитану. С подбором кадров угодили всем. Капитанами стали молодые, но уже опытные речники — Виктор Григорьевич Полуэктов и Рюрик Михайлович Козин, а также легендарный летчик, Герой Советского Союза Михаил Петрович Девятаев. Техническую часть доверили грамотному и знающему механику Николаю Петровичу Горбикову. Мотористами назначили Дмитрия Федоровича Ельяшевича и Алексея Александровича Олонова, проходивших срочную службу на торпедных катерах, — как и хотелось Н. А. Зайцеву.
Отдавая Полуэктову приказ о его назначении на «Ракету-1», начальник Волжского пароходства Иван Алексеевич Щепетов назвал его «смертником», оптимистично приговаривая: «Вот где-нибудь не вывернешься, и все — конец тебе на такой скорости». К скорости, кстати, экипаж быстро привык: газ убрал — и судно сразу тормозится.

Партия — наш рулевой
Еще когда «Ракета» строилась, чудо-судном интересовались многие партийные чиновники самого разного уровня, их часто катали на ней. Вот что рассказывал В. Г. Полуэктов об одной такой прогулке:
— В Горьком проходило совещание первых секретарей обкомов и крайкомов. И вместо культурной программы решили прокатить партийное начальство на новом судне. А на нем еще полно недоделок: в рубке не было ни стекол, ни дверей, кресла в салоне закреплены, как говорится, «на живую нитку», туалет не работает.
Стали гости на «Ракету» садиться. А мы с Алексеевым всегда спорили по поводу загрузки: по проекту считалось, что каждый пассажир весит 85 килограммов. И здесь я ему на деле решил доказать, что он не прав. Стоим и пропускаем: вы, товарищ, на 120 килограммов потянете — нельзя, проектом не пре-дусмотрено. А вы проходите, ваш вес в норме. Простите, но вы тоже в «алексеевский» стандарт не укладываетесь. В общем, посадили пассажиров на борт и отправились вверх по Волге в Городец.
Алексеев попросил: давай я за штурвал встану, а ты показывай куда вести. Но через какое-то время в рубку зашел другой «лоцман» — секретарь парткома Горьковской ГЭС. Он машет рукой: прямо идите. Я Алексееву говорю: нельзя туда, вправо сдай. Но партийный начальник настаивает на своем. И влетели мы на мель. Незакрепленные кресла в салоне «поехали» к выходу. Хорошо, что все отделались легким испугом. Как сейчас помню картину: стоит наша «Ракета» на песке, а к  борту вплотную подошел парнишка лет четырнадцати с удочками и рассматривает ее, разинув рот от удивления.
Настроение у меня хуже некуда: да провались этот крылатый флот, никакого порядка, никакой дисциплины, приказы капитана не выполняются… Возвращались по темноте, рубка без стекол продувалась насквозь. Ростислав Евгеньевич снял пиджак, закрыл меня от ветра, сам в одной рубашке остался.
После этого происшествия Алексеев с присущей ему непосредственностью сказал: «Ну вот и испытания прошли». Я даже испугался: вдруг кто услышит — выходит, мы вместо балласта погрузили на борт президиум ЦК.
Самое яркое воспоминание ветеранов из экипажа «Ракеты-1» — участие нового судна в фестивале молодежи и студентов в Москве. Ушли в столицу в четыре утра, преодолев расстояние в 900 километров всего за 14 ходовых часов, даже самые быстроходные речные экспрессы из Горького в Москву доходили только за трое суток.
Бытовых неудобств было немало, но речники их не замечали: молодые, азартные, гордые тем, что им первым в Советском Союзе доверили испытывать судно на подводных крыльях, на которое все смотрели, как на диковинку. А как смотрели, об этом в своих воспоминаниях писал капитан Михаил Петрович Девятаев: «В канун первого рейса судоходная инспекция и спасательная служба поставили в известность всех владельцев моторных и весельных лодок о начале курсирования на участке Горький — Казань скоростного теплохода «Ракета», в связи с чем выходить на Волгу на весельных и моторных лодках запрещается. В указанные часы купальщики, как по команде, выскакивали из воды, рыбаки сматывали удочки. Даже самые отчаянные смельчаки не отважились спустить лодки на воду: вдруг летающее судно раздавит так, что щепок не соберешь. Милиционеры в мегафоны оповещали народ: «Уходите дальше от воды, волной расшибет!»

Московские смотрины
Рюрик Михайлович Козин в Москву добирался самолетом. Для него и всего экипажа «Ракеты-1» пребывание в столице превратилось в незабываемый праздник. За три недели на новом судне побывали первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев и министр речного флота РСФСР Зосима Алексеевич Шашков, иностранные делегации и участники фестиваля. Прогулки по Москве-реке и водохранилищу стали очередным испытанием скоростного теплохода.
Первое судно до ума доводили в работе. В ходе эксплуатации принимались новые конструкторские решения. Так, в одном из рейсов обнаружилось, что отверстия в крыле сделаны слишком высоко, из-за чего крыло «раздувалось» — их перенесли ниже. Нередко речники-практики Полуэктов и Горбиков подсказывали Алексееву некоторые изменения. Так, по их совету конструктор поменял контуры соединения выхлопных труб. Со временем сделали светоимпульсную отмашку, а то раньше только и успевали, что с флажками от борта к борту бегать — подавать сигналы другим судам при маневрах.
А своим внешним видом салон «Ракеты» обязан Полуэктову. Чтобы поддерживать тент, проектом было предусмотрено установить в салоне 12 пиллерсов. К презентации нового судна в Москве на фестивале их не успели поставить. И Виктор Григорьевич обратил внимание Алексеева на то, что на тенте стоят 58 человек, и он не рухнул под их весом, может, тогда и не стоит устанавливать пиллерсы. При достройке «Ракеты» речники предложили конструкторам и судостроителям 186 замечаний.
Как только «Ракета» вернулась из Москвы, Волжское объединенное речное пароходство объявило о регулярных рейсах крылатого судна на линии Горький — Казань.
25 августа 1957 года состоялся первый рейс «Ракеты» в Казань с остановками в Васильсурске, Козьмодемьянске, Чебоксарах. Как вспоминал Николай Петрович Горбиков, проходил он не очень легко. От Ветлуги до Козьмодемьянска по реке плыл сплошной лес. Идти в этом «бревноходе» приходилось осторожно: смотри в оба, как бы не столкнуться. На обратной дороге винт постукивал. В Бармино заметили, что топливо на исходе, хорошо, что в Лыскове встретили дизель-электроход «Эстония», он поделился запасами.
В Васильсурске увидеться с Виктором Григорьевичем пришли на причал его отец и сын. Алексеев их уговорил прокатиться до Казани. Для Полуэктова-старшего стало потрясением то, что до Казани добежали за несколько часов (пассажирские суда шли 30 часов, поезд — 28). Он так и сказал: «Никто не поверит, что я завтракал в Васильсурске, обедал в Казани, ужинать дома буду».
По берегам в некоторых местах экипаж замечал посольские машины: иностранцы проверяли, какая скорость у судна, не наврали ли русские про свое техническое чудо. В Чебоксарах один автомобилист голову на отсечение давал, что он раньше судна в Казани окажется. Зря обещал.

Жив крылатый флот!
…Почти не осталось на наших реках скоростных судов, говорят, нерентабельна их эксплуатация. А ведь было время, когда «Ракета» зарабатывала столько, сколько трехпалубный теплоход, — до 40 тысяч рублей в месяц. «Метеор» давал прибыль почти 70 тысяч. Например, «Метеор-27», перевозивший пассажиров на линии Кострома — Чебоксары, окупил себя за четыре года. Стоит учесть, правда, что топливо тогда стоило 72 рубля за тонну.
Но живы еще суда на под-водных крыльях. Девять «Метеоров», принадлежащих ООО «ВодоходЪ», успешно работают в Северной столице. Их используют для пассажирских перево-зок на линии Санкт-Петербург — Петергоф и для экскурсионных прогулок. В распоряжении ООО «Самарское речное пассажирское предприятие» имеется «Восход», на котором организуют экскурсионные туры в Ширяево. «Восход» и «Метеор» эксплуатирует АО «Судоходная компания «Татфлот» на межобластных линиях. В Саратовской области планируют возродить пассажирские маршруты на двух «Метеорах», которые свяжут Саратов с Вольском, Хвалынском и Красноармейском.
Так что рано еще прощаться с крылатым флотом. Кстати, Нижегородское ЦКБ по СПК имени Р. Е. Алексеева планирует спустить в этом году на воду новое судно на подводных крыльях «Валдай-45Р». Дело великого конструктора живет!

Кстати
За 1957 год «Ракета-1» сделала 23 круговых рейса Горький — Казань — Горький, перевезла 2100 человек, прошла расстояние 19 тысяч 190 километров. Эксплуатация судна была рассчитана на 12 с половиной лет, а прослужило оно 30. За эти десятилетия его пассажирами стали два миллиона 313 тысяч 620 человек, пройдено миллион 803 тысячи 740 километров водных дорог (это как 57 раз обогнуть земной шар).

Ирина КУКАНОВА. Фото Владимира ЮЖАКОВА

Оставьте ваше сообщение