Понедельник, 12 августа 2019 07:22

Жизнь "на крыле"

Автор
Оцените материал
(0 голосов)

Почти всю свою трудовую жизнь Анатолий Аверьянов провел «на крыле» — на скоростном флоте на подводных крыльях или на испытаниях экранопланов легендарного Ростислава Алексеева
От «Азербайджана» до «Советского Союза»
В детстве мечты о будущей профессии Толя менял часто. Вначале хотел стать агрономом, а с 6 лет — капитаном. В семье Аверьяновых водников не было. Но все лето мальчик проводил на Волге близ Кстова у дяди — бригадира рыболовецкой артели. Здесь он научился работать веслами, вязать узлы, никогда не ругать рыбу, если она запуталась в ячейках сети («Лучше сеть обругай, только не рыбу!» — наставлял его дядя) и другим водницким премудростям, которые крепко-накрепко привязали его к реке.
Окончив школу в 1957 г., Анатолий поступил в Горьковское речное училище имени Кулибина. Школьную ведомость успеваемости ему здорово портил немецкий язык, который никак не давался. А в ГРУ он сразу стал отличником: учился замечательно, дисциплина, форма и полувоенный режим ему тоже нравились.
Да и волжская закалка помогала. Он хорошо знал, что за романтичным фасадом профессии речника скрываются натруженные мозолистые руки и соленый пот. Об этом многие его однокашники и не догадывались, привлеченные красивой капитанской формой, грациозностью скольжения белоснежных лайнеров и живописностью речных пейзажей. На 1 курсе курсанты отправились на ознакомительную практику на дизель-электроходе «Азербайджан» до Астрахани. Причем они не только со стороны смотрели и знакомились с флотской жизнью, а работали матросами. Так после этой поездки 35 человек (а всего на курсе учились 150 парней) ушли из ГРУ, не выдержав суровых рабочих будней.
Анатолий Аверьянов не только не разочаровался в специальности, а еще больше убедился в правильности выбора. Следующую производственную практику он провел на другом дизель-электроходе — «Узбекистан», всю навигацию отработав рулевым.
В 1961 г. он окончил речное училище. И его, как отличника и активиста, направили в Волжское объединенное речное пароходство в затон 40-й годовщины Октября. Направление на работу на пассажирский флот тогда получали только лучшие из лучших.
С баяном по жизни
— Мне еще баян помог, — улыбается Анатолий Николаевич. — Я на нем играл на всех вечерах в училище. Тогда мы часто ходили в агитационные походы по Горьковской области. Помню, идем на лыжах в Керженец или Навашино, у всех обычные рюкзаки, а я еще и музыкальный инструмент, и не самый легкий, на себе тащу. Кстати, через баян я и со своей будущей женой Любовью Степановной познакомился. Она пионервожатой в школе рядом с ГРУ работала, пришла как-то к начальнику училища Любимцеву: нужен баянист в танцевальный кружок, помогите по-шефски. Иван Владимирович вызывает меня: «Бери баян и иди школу, это приказ». Приказ так приказ, я — баян в руки и к детям. А кружок чуть не каждый день, еще и на новогодние елки меня приглашали. Познакомился поближе с пионервожатой, стали встречаться, на последнем курсе поженились. На выпускном в училище начальник нас особо поздравил как первую супружескую пару…
Назначение после выпуска третий штурман Аверьянов получил на теплоход «Дмитрий Донской». С ним он был уже знаком — проходил практику рулевым. Но на этом судне он оставался недолго — его срочно перевели на «Советский Союз», там образовалась вакансия. На дизель-электроходе молодой специалист пошел в последний рейс навигации-61 в Астрахань.
«Советский Союз» вместе с «Лениным» были новым словом в отечественном судостроении, флагманами флота Волжского пароходства, уровень комфорта и обслуживания на них сильно отличался от остальных судов. Молодой штурман осознавал степень ответственности, гордился, что он член экипажа такого теплохода, и старался оправдать оказанное ему доверие. Здесь он прошел хорошую судоводительскую школу, перенимал опыт старших товарищей, в свободное время зубрил лоцию.
Такое добросовестное отношение к делу принесло свои плоды: уже в следующую навигацию 1962 г. Аверьянову, тогда еще третьему штурману, доверили самостоятельную вахту — два часа в день. В 60-е была такая практика: если ты хорошо знаешь судно и плес, можно сдать экзамен в судоходной инспекции и тогда тебе разрешают стоять у штурвала без вахтенного начальника. Эти два часа «отнимали» у вторых штурманов.
Так бы и трудился Анатолий Николаевич на пассажирском флоте, но вышел приказ: вторых и третьих штурманов отправлять в межнавигационный отпуск без содержания. А как семью кормить эти несколько месяцев? У супругов Аверьяновых к тому времени дочка Ирина родилась.
Такая у нас работа — учить пароходы летать
Помог старший брат, который работал на заводе «Красное Сормово». Виктор Николаевич сходил в ЦКБ по СПК, поговорил с Ростиславом Алексеевым. Легендарный конструктор оказался человеком простым и доброжелательным.
Так жизнь Анатолия Аверьянова совершила крутой поворот. После соответствующих проверок, в том числе и на неболтливость (разработки советских ученых по постройке судов на подводных крыльях и экранопланов были строго засекречены), молодой штурман оказался в непривычной для себя среде. Испытывали «летающие» корабли не судоводители, а летчики. Первое поручение, которое дали новичку, — отремонтировать дизель. Тут уж Анатолий почувствовал себя в родной стихии: это даже не задание, а так, рутина для речника.
Для строительства и испытаний моделей экранопланов была построена экспериментальная база на реке Троце под Чкаловском. Аверьянов работал штурманом на катерах, обеспечивающих безопасность, суда также использовали иногда в качестве буксиров. Однажды произошел судьбоносный для него случай.
«Ракета-16», приписанная к ЦКБ, отправилась из Горького в Ярославль с необычными пассажирами на борту: команда «Волга» ехала на футбольный матч. Капитан, управлявший судном, знакомый путь до Городца мог пройти с закрытыми глазами. Прошлюзовавшись в Городецких шлюзах, остановился: плес не знаю, дальше не пойду. Что делать?
Ближе всех была база на Троце, Ростислав Алексеев, находившийся на судне, вспомнил про Аверьянова. За ним приехали, когда он решил искупаться жарким днем. Время поджимало: он так и прибежал на причал — в плавках, прыгнул на борт, встал к рулю.
Пока шла игра, Анатолий решил заняться судном — уж больно грязное оно было. А к такому он не привык: на теплоходах Волжского пароходства всегда поддерживалась идеальная чистота. Когда спортсмены с победой вернулись на причал, им пришлось долго искать свою «Ракету» — чистую, белоснежную, они ее не узнали. Алексеев посмотрел на все это и сказал начальнику испытаний: «Вот этого поставь капитаном!»
— А мне всего 25 лет, — вспоминает Аверьянов. — Пришли в судоходную инспекцию, а там даже разговаривать не хотят, хохочут только. Но Ростислав Евгеньевич своего добился. Назначили областную комиссию. Экзамен длился несколько часов, гоняли-гоняли по разным разделам, но меня после «Советского Союза» никакими каверзными вопросами не срежешь. Так и пришлось комиссии выдать мне диплом со странной формулировкой — «Капитан судов типа «Ракета».
Кстати, с такими знаниями и опытом он без проблем в 1965-м окончил в Ростове-на-Дону мореходное училище.
Покорители воды и воздуха
Но не только «Ракетой» управлял Анатолий Николаевич. Вставал он к штурвалу и буксира «Б-1». Это судно было своеобразным испытательным полигоном для новой техники. Так, на нем опробовали турбину для газотурбохода «Буревестник», подводные крылья для «Ракеты». Буксир с двигателем аж в 1000 лошадиных сил развивал скорость до 115 километров в час. На Волгу ему выходить запретили: там в те годы столько теплоходов ходило, вклиниться негде. Мощный скоростной «Б-1» выпускали только в Оку. И прозвище ему дали соответствующее — «Смерть рыбакам».
Настоящие экранопланы, не макеты, испытывали близ острова Чечень в Каспийском море вдалеке от судоходных трасс. Везли их туда по Волге. А они огромные, размером с футбольное поле, в шлюз не пролезали, приходилось одно крыло снимать. В камеру корабль затаскивали вручную на веревках — буксир туда уже не убирался.
До Волгограда экраноплан сопровождала «Ракета-16». Капитан Аверьянов вез на борту «ценный груз» — весь коллектив ЦКБ. А из Волгограда теплоход на подводных крыльях вернулся в Горький — Анатолию Николаевичу поступил другой приказ: готовить к выходу в море «К-40» — бывший торпедный катер, подаренный Алексееву моряками Балтики, переоборудованный под спасательное судно.
На испытания ждали комиссию из Москвы. Вдруг Алексеев снимает Аверьянова с «К-40»: «Иди на экраноплан, готовь его к сдаче». Тот даже опешил: «А что делать нужно?» Испытателями были летчики, а конструктору требовались флотские порядок и дисциплина на судне, чтоб топливо было в достатке, чтоб никто никакую гайку случайно не отвинтил.
Навсегда в памяти Аверьянова остался случай с «Орленком». Как-то во время испытаний он сел на камни, затем взлетел с воды, благополучно вернулся на базу. Но без последствий не обошлось: удары о камни повредили корпус, пошли трещины, незаметные при внешнем осмотре. Очередные испытания проводили при большой волне.
— Мы на «К-40» находились, а «Орленок» вокруг нас по кругу «бегал», — все происходило на глазах Анатолия Николаевича. — Механик наш отвлекся, а я внимательно следил за экранопланом. Вдруг вижу: у него хвост отлетает. Хорошо, сумел быстро сориентироваться, кричу механику: «Запускай все четыре двигателя. Полный вперед!» Быстро подошли к кораблю, через отверстие видно, как люди мечутся. Мы приготовились в случае аварии всех на борт взять. Но аппарат не утонул: Алексеев в трудной ситуации не растерялся и спас «Орленка». Пилоты от неожиданности сбросили газ, а главный конструктор, он в рубке сидел, приказал: «Носовые не глушить!» Так на крейсейрской скорости поврежденная машина без кормы, сзади провода тянутся, доползла до гавани. На берегу Ростислава Евгеньевича встретил, он черный весь идет, для него это такая трагедия была. Руку мне молча сунул — поблагодарил, что я мгновенно к экраноплану подоспел. И с этого момента у него начались неприятности, понизили в должности, стали палки в колеса вставлять. А у него столько еще задумок было, он столько не успел сделать…
Об Алексееве Анатолий Николаевич рассказывает очень тепло и сердечно. Уважал его не только как гениального конструктора, но и как хорошего человека, который со всеми общался просто и душевно, будь то директор завода или простой рабочий.
По Суре с ветерком
Вскоре экранопланы передали в ведение Каспийской военной флотилии, плавсостав со вспомогательных судов остался не у дел. И Анатолий Аверьянов в конце 70-х вернулся в Волжское пароходство. Привыкший к скоростям, он мечтал трудиться на «крылатом» флоте. Так и получилось: его назначили штурманом — помощником механика на «Метеор-35». Четыре навигации он проработал вместе с известным механиком Николаем Петровичем Горбиковым.
А затем его с капитаном-наставником Николаем Николаевичем Голицыным направили в Феодосию принимать новое судно — «Восход-24». Думали: вот, повезло, командировка на юг, море, солнце, отдохнем. Ошиблись — с завода практически не уходили. Пришлось так напряженно трудиться, что Крыма даже и не видели.
Теплоход специально построили для новой скоростной линии Горький — Курмыш. На нем Анатолий Николаевич и работал капитаном-механиком до выхода на заслуженный отдых.
На маршруте по Суре эксплуатировали два «Восхода». Утром один отправлялся в путь, к 16—17 часам прибывал на место, ночевал там и утром уходил обратно. Пассажиров всегда столько было, что билеты чуть ли не с боем брали.
— Однажды в мае в Курмыше на причале человек 200 собрались, — рассказывает Анатолий Аверьянов. — После праздников всем уехать надо. А судно больше 75 пассажиров взять не может. Что делать? Народ упрашивает: до Ядрина хоть довези, там на автобусе уедем. Я понимаю, что помочь надо: кроме водного, больше никакого транспорта здесь нет. Пошел на нарушение: посадил всех. Со скоростью 15 километров в час тихонько дошли до Ядрина. Всех «лишних» высадили, судно поставил «на крыло» — и с ветерком домой. В Горький пришли только с небольшим опозданием, все благополучно закончилось.
В середине 90-х настало непростое время для флота, особенно для «крылатого». Новые суда не строились, старые постепенно выходили из строя. Скоростных теплоходов оставалось мало, молодые ребята сидели без работы. И Анатолий Николаевич, хотя силы и здоровье позволяли еще работать, вышел на пенсию.
Но жизни без реки он себе не представлял и в навигацию устроился матросом на Калининскую пристань. А года через три-четыре предложили ему другую должность — заместитель директора по хозяйству на стадионе, на своем, речном, — «Воднике».
Аверьянов рьяно взялся за дело. Навел порядок в котельной, наладил выравнивание поля и заливку катка по всем правилам. В 1999 г. футбольное поле «Водника» признали самым лучшим на Волге. Со временем финансирование сокращалось, ветшало здание, зарастало поле, от теннисных сооружений один корт остался… Но Анатолий Николаевич верит, что для «Водника» настанут лучшие времена. Подвижки есть: сменили крышу, отремонтировали несколько раздевалок, на стадионе занимаются четыре детские футбольные команды, по утрам на беговых дорожках тесно от любителей спорта.
Несмотря на возраст (7 августа Аверьянову исполнилось 80 лет!), он полон энергии и сил, до сих пор работает. А свободное время проводит в саду. Место для дачи он выбирал рядом с Волгой. Дочь с семьей живет в Санкт-Петербурге. Все лето внуки Степан, Юлия и Ирина, пока маленькие были, проводили у деда на даче. Приезжали бледные, синие, но волжский целебный воздух, природа творили чудеса: после каникул в школу отправлялись румяные, здоровенькие.
Правда, никто из внуков не пошел по стопам Анатолия Николаевича. Хотя еще в детстве больше сказок они любили слушать его рассказы — о том прекрасном времени свершений, вписавшем золотые страницы в историю технической мысли гениальных конструкторов, опередивших свою эпоху на десятки лет вперед.

Ирина КУКАНОВА.
Фото Владимира ЮЖАКОВА и из архива семьи Аверьяновых.

Прочитано 23 раз
Другие материалы в этой категории: « Ростовские маршруты Путешествие в прошлое »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии