Вторник, 22 апреля 2014 16:51

Рукопожатие капитана «Крузенштерна»

Автор
Оцените материал
(1 Голосовать)

Первокурсник судоводительского факультета Волжской государственной академии водного транспорта Илья Ворошилов в августе прошлого года участвовал в походе на знаменитом паруснике, определившем его дальнейшую судьбу

100Тот августовский поход на «Крузенштерне» для выпускника Ильи Ворошилова и еще четверых нижегородских школьников длился две недели. Правда, руководитель их практики Константин Викторович Марков полагает, что отсчет надо вести с весеннего собрания (ребят вместе с родителями) в Нижегородском речном училище, когда юнги морского клуба были «пятерками» распределены на три учебных парусника: «Седов», «Мир» и «Крузенштерн». Потом, в апреле, — теоретическое и практическое обучение на «Академике» — судне ВГАВТа.
— Это время для меня было напряженным: готовился к экзаменам в школе и к поступлению в институт. Откровенно говоря, тогда я еще не определился окончательно с выбором будущей профессии, — вспоминает Илья Ворошилов, — хотя мой отец в Нижегородском морском клубе возглавляет береговую службу, а сам я всегда охотно выполнял любые поручения командора Владимира Ивановича Дьякова. А вот уже в июне, когда сдал школьные экзамены, посмотрел фотографии «Крузенштерна» — парусник мне очень понравился, — и решил подавать документы в академию водного транспорта на судовождение. Раз уж практику буду проходить в море — надо делать выбор!
В начале августа из Калининграда, родного порта «Крузенштерна», мы приехали в польский город Щецин. Уже к концу проходившей там традиционной регаты парусных судов. Я, только увидев возвышавшийся над всеми остальными судами «Крузенштерн», понял, что он — самый красивый! А когда ступил на его палубу с деревянным настилом из досок светлого цвета, был окончательно покорен. И хотя системы управления парусником давно механизированы, на «Крузенштерне» сохранился даже первый штурвал из полированного темного дерева, а в музее барка (вместе с призами, подарками и другими «трофеями») — огромный глобус — ровесник судна. В Польше мы пробыли несколько дней. К нашему паруснику очередь выстраивалась из желающих на него попасть…
На параде, завершавшем регату парусных судов, нижегородцы маршировали в общем строю команды судна вместе с другими курсантами — морских вузов. Илье особенно запомнились мексиканцы: во всем, вплоть до обуви, белом. Потому, наверное, что уж очень шла к их смуглой коже эта форма!
Но хотя ребята попали сразу и на корабль, и на «бал», главным в их морской жизни с ее строгими правилами и расписанием была работа: вахты на камбузе и на палубе, парусные авралы. Казалось бы, дело нехитрое — посуду мыть. Это когда дома — десяток тарелок на всю семью. А если — по очередному наряду — целый день на «семью» из человек в двести?! Или — для них же — картошку чистить, овощи-фрукты резать?!
Схлопотать наряд вне очереди очень даже просто: нарушил правила (опоздал, например, на зарядку) — получай! А если два нарушения, то не видать тебе увольнения на берег в очередном порту.
— Самое трудное — это парусный аврал, — говорит Илья Ворошилов, — в любое время дня и ночи по сигналу сирены, который слышно везде, бежишь в кубрик, надеваешь спасательный жилет и мчишься на палубу тянуть канат. Работа командная: если один ошибся — не отдал ту или иную снасть — это сразу видно: паруса не ставятся.
Первое время руки болели — стер кожу ладоней до крови — в перчатках или рукавицах на паруснике работать не принято — только голыми руками, но через несколько дней, когда образовались трудовые мозоли, все прошло.
— А что еще было «не принято» на «Крузенштерне»? — спрашиваю, зная, что на парусниках не принято свистеть, сидеть на кнехтах и даже загадывать что-либо наперед. Но это — из области суеверий, которых, впрочем, некоторые все-таки придерживаются.
— Не принято, например, авралить без шапки, — серьезно отвечает Илья. — Вдруг за борт свалишься или в шлюпке окажешься, а в шапке тебе ни ветер (который часто бывает очень сильным), ни солнечный ожог не страшны. Спасательный жилет и шапка при парусных авралах обязательны! Однажды, пока еще не выработался автоматизм, я второпях забыл ее надеть — немедленно одернули: «Ворошилов, почему без шапки?!» Пришлось бежать в каюту…
— А свободное время как проводили?
— В основном лежа на койках, — широко улыбается Илья и уже серьезно поясняет, — очень уставали, особенно в первое время. Жили мы, нижегородская команда, все вместе — в кубрике на шесть человек вместе с руководителем нашей практики Константином Викторовичем Маркиным — начальником тренажера судового механика Волжской академии.
Сдав документы и экзамены во ВГАВТ на судоводительский факультет незадолго до похода и теперь, находясь в постоянном ожидании результата (зачислят — не зачислят), Илья в глубине души был рад, что очутился именно на «Крузенштерне». А не на «Седове», где практикой нижегородских юнг руководил капитан дальнего плавания Михаил Викторович Осокин, заведующий кафедрой судовождения и безопасности судоходства академии. А тем более не на паруснике «Мир», на котором в море ушел сам декан факультета, тоже капитан дальнего плавания Михаил Юрьевич Чурин. Ведь если не примут в академию — будет даже как-то стыдно.
…Когда пришли в немецкий порт Росток (там барк ждали: жители, собравшиеся на берегу, приветственно махали руками) и получили увольнение на берег, было уже не до сомнений и тревог — так хотелось город посмотреть.
…А любой, кому посчастливилось побывать на «Крузенштерне», посчитал бы за честь глянуть в подзорную трубу — ныне музейный экспонат. Ту, что подарил испанский король Хуан Карлос после победы парусника в трансатлантической регате 1992 года. Именно тогда матрос «Крузенштерна» Михаил Новиков решил для себя, что когда-нибудь станет его капитаном. И стал. Когда имел за плечами уже две кругосветки и свою трансатлантическую экспедицию: прошел через океан со сломанной шквальным ветром (в районе Бермуд) фок-мачтой, приняв решение демонтировать ее и продолжить гонку...
— Поздравляю! — сказал Илье Ворошилову капитан Новиков перед строем нижегородских юнг-практикантов и крепко пожал руку. — Ты поступил в академию водного транспорта.
— Я рад! Спасибо за поздравление! — ответил Илья, не очень стараясь быть сдержанным.

Татьяна ШУКОВА. Фото предоставлено Нижегородским морским клубом

Наша справка
Четырехмачтовый барк, построенный в 1925 году по заказу немецкого судовладельца из Гамбурга Фердинанда Лайеша и названный его 11-летней дочерью Кристиной «Padua», вошел в десятку крупнейших парусников мира. И, как окажется годы спустя, стал последним винджаммером («выжимателем ветра»).
В январе 1946- го на паруснике «Padua», перешедшем по репатриации в собственность СССР, был поднят советский военно-морской флаг, а в феврале барк был переименован в честь адмирала Ивана Федоровича Крузенштерна, руководившего первой русской кругосветной экспедицией 1803 — 1806 гг.
В настоящее время «Крузенштерн», принадлежащий Балтийской государственной академии рыбопромыслового флота России, используется в учебных целях и участвует в международных парусных регатах.

IMAG0070kruzer2

Прочитано 2168 раз

Последнее от Редактор сайта

Похожие материалы (по тегу)

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии