Пятница, 17 октября 2014 14:00

Как «дитя взращенное пошло в солдаты»

Автор
Оцените материал
(0 голосов)

На переливающихся солнечными бликами рельсах трансбордера стояла блестящая «Барракуда» во всей своей красе: от форштевня до винта и от клотика до кильблоков, так ладно построенная сормовичами

Шел тринадцатый год, как я по приказу 1-го главка Минсудпрома в должности заместителя главного конструктора проекта 945 занимался проектированием атомной подводной лодки и участвовал в ее строительстве. Первый рабочий чертеж подписал еще в сентябре 1974-го. За прошедшие годы были разработаны и выпущены тысячи чертежей (только собственных — 7242). Всего более 20 тысяч рабочих чертежей, и каждый в 24 экземплярах поставлен горьковскому заводу-строителю «Красное Сормово»! Пять лет назад по ним начались корпусные работы. К 8 февраля 1977 года по прочному корпусу было изготовлено первых 12 обечаек, обработано 25 стенок и 15 полок шпангоутов.
К тому времени на заводе уже работала министерская комиссия из специалистов отрасли по оказанию помощи в освоении заводом новых материалов и технологий, одновременно осуществляя контроль за точностью соблюдения технологических дисциплин на производстве и обеспечивая оперативное решение технических вопросов при постройке. Возглавлял ее работу председатель — главный инженер завода Николай Сергеевич Жарков, в скором времени ставший директором завода «Красное Сормово». У него было два заместителя: главный строитель Е. И. Сорокин и я — заместитель главного конструктора проекта.
За первый год своей работы комиссия провела сотни заседаний, исписала две «амбарные» книги рекомендаций и ответов на вопросы, а также вернула в производство тонны титановых конструкций после исправления несущественных отступлений, допущенных в процессе их изготовления.
Неудивительно, что отступлений было много: конструкции проекта были сложными и трудоемкими. Например, чего стоил только один узел — вварки торпедного аппарата в носовую сферическую переборку, сваренную из штампованных лепестков толщиной до… 110 миллиметров. По расчетам технологов, только на разделку кромок под сварку требовалось минимум 48 полных рабочих смен. Вначале не хватало опыта. Учились старательно и довольно быстро: показатели брака, например, сварных швов с 11 процентов (по первому чертежу) довели до 0,011 процента — на последнем. Директор завода Николай Сергеевич Жарков позднее вспоминал:
— Ради достижения этих тысячных долей каждую пылинку сдували, стены (цеха) мыли…
И это не преувеличение: технологией была предусмотрена мокрая приборка производственных помещений трижды в смену!
К этому времени на «министерской бригаде», как комиссию стали называть рабочие, были приняты решения по 115 корпусным конструкциям и узлам прочного корпуса и опытного отсека. Указаны пути исправления по 400 производственным отступлениям от чертежных размеров, обусловленные человеческим фактором исполнителей.
Титановый сплав — материал, принятый для корпусных конструкций, был наилучшим из существующих в мире судостроительных материалов. В то же время это своенравный и капризный материал, быстро окисляемый при нагревании, требующий защитного благородного газа аргона при сварке. Он боялся сквозняков и пыли, нуждался в аккуратном к себе отношении при высокой бытовой культуре производства. Многое зависело от исполнителя. Как правило, по титану работали мастера — настоящие профессионалы. Опытный сварщик никогда не возьмется за горелку, если даже психологически не готов выполнить качественный сварной шов. И никакие призывы и посулы не убедят его отступать от собственных правил. Все прекрасно понимали, что главный фактор повышения качества сварных швов — в мастерстве и в ответственности сварщиков. Именно в этом ключе и работала постоянно действующая заводская школа сварщиков, готовившая тогда «по титану» сотни дипломированных специалистов.
…Строительство корабля шло своим чередом: в день коммунистического субботника (17 апреля 1977 года) был приварен первый шпангоут к первой обечайке прочного корпуса, 20 июля 79-го, в день 130-летия завода «Красное Сормово»,— заложена на стапеле головная АПЛ проекта 945 «Барракуда».
И вот наконец долгожданный спуск! В стапельном цехе его начало обозначилось характерным звуком — похрустыванием окалины металла под колесами транспортных тележек. Лодку выкатили из стапельного цеха. Она стояла на трансбордере. Ждали своего времени. Начинался рассвет, брызнули лучи солнца. В цехе — под крышей — стало значительно темнее, чем на слипе. Люди потянулись на улицу, а с ними и я.
Головная третьего поколения многоцелевая атомная подводная лодка «Барракуда» стояла на трансбордере слипа словно гигантский стометровый африканский тунец. Его абрис четко рисовался на фоне лазурного неба в лучах поднимающегося солнца. Два цвета выделяли его подводную и надводную части, озаряемые бликами от рельс спускового устройства.
Несколько минут я молчал, потом обратился к рядом стоящей женщине — Вере Ивановне Дряхловой, командиру отделения ВОХРа:
— Нравится?
— Я уже более двадцати лет работаю — нагляделась! — ответила она, потом вдруг с каким-то душевным порывом и даже с вызовом добавила: — Но такой красоты не видывала! — И мило так заулыбалась.
В унисон с чувствами Веры Ивановны подумал, что я ведь тоже более 20 лет здесь работаю. И тоже, хотя и побывал на многих спусках, такую красивую картину вижу впервые. Вот так — все целиком и сразу! На чертежах — сотни, а может, и тысячи раз видел эти обводы, очертания, профили — большое семейство кривых линий второго порядка и более, но здесь — натура. И не карандашные штрихи на бумаге, а живая вязь материала, упорядоченная разумом и волей человека. И главное — сотворенная его руками.
К семи часам трансбордер подошел к урезу воды. Моряки приготовили бутылки «Советского шампанского» нижегородского разлива. Когда наконец днище коснулось воды, брызги шампанского из разбитых бутылок долетели до стальных листов, предварительно закрепленных на штатной резине. К обеду, освободившись от своего ложа, лодка всплыла над кильблоками…
Позднее, через полмесяца, 16 августа 1983 года, в 13 часов 50 минут прорезался у «Барракуды» низкий, басовитый голос — опробовали тифон. А к концу августа атомная подводная лодка проекта 945 «К-239» (заводской номер 301) была заведена в транспортный комплекс «Ока» и отправлена на северную сдаточную базу в город Северодвинск — достраиваться и испытываться на соответствие ТТЗ (тактико-техническому заданию).
Первый командир головного корабля «К-239», в недалеком будущем контр-адмирал Михаил Юрьевич Кузнецов, когда в его послужном списке числились уже тысячи часов, наплаванных «при задраенном верхнем рубочном люке», вспоминая молодые годы, напишет: «Конструкторам ЦКБ «Лазурит» удалось внедрить в АПЛ все новейшие достижения кораблестроительной промышленности и создать корабль, равному которому в мире не было и нет».
29 сентября 1984 года был подписан приемный акт, и в составе ВМФ страны появился новый боевой корабль. Как выразился местный поэт Николай Дегтерев, «дитя взращенное пошло в солдаты — такая у него высокая судьба!»
P. S. Пользуясь возможностью, предоставленной мне редакцией «ВНП», от имени ветеранов-подводников ОАО «ЦКБ «Лазурит» поздравляю всех ветеранов ВМФ и кораблестроителей с предстоящим V1 cъездом Общероссийского общественного движения поддержки флота, который скоро откроется в Москве. 30 лет назад была принята в состав ВМФ первая титановая атомная подводная лодка сормовской постройки. И вот уже вторая такая же подлодка завершила 25-летнюю службу без единого ремонта!

Альберт Постнов, лауреат Государственной премии Российской Федерации. Фото из интернета

Прочитано 1057 раз

Последнее от Редактор сайта

Похожие материалы (по тегу)

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии